Весенним вечером 26 апреля 1988 года, ровно через два года после событий, навсегда изменивших его жизнь, академик Валерий Легасов остался наедине со своими мыслями. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Убедившись, что шесть магнитофонных кассет, хранящих его исповедь, надежно спрятаны, он совершил последний в своей жизни поступок. Его не стало.
Ровно за два года до этого, в ночь на 26 апреля 1986 года, стрелки часов на пульте управления четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС замерли на отметке 1:23:45. В этот миг плановая проверка систем безопасности обернулась кошмаром. Мощный тепловой взрыв разорвал корпус реактора, выбросив в ночное небо смертоносное облако. Зарево пожара осветило окрестности.
Первыми навстречу невидимой опасности выдвинулись пожарные расчеты. По тревоге они мчались к эпицентру, не имея ни малейшего представления о том, с чем столкнутся. Их обычная боевая одежда не могла защитить от того, что нельзя было увидеть или почувствовать сразу. Эти люди оказались на передовой в битве с катастрофой, масштабов которой мир еще не знал.
Тем временем в кабинетах руководства станции царило смятение, граничащее с отрицанием. В Москву, в Кремль, ушли обнадеживающие доклады: реактор якобы цел, радиационный фон в пределах нормы, ситуация взята под контроль. Однако тревожные сигналы, поступавшие с места, заставили высшее руководство страны действовать. По настоятельному требованию самого Валерия Легасова, чей авторитет в научных кругах был непререкаем, была сформирована правительственная комиссия. Вместе с заместителем председателя Совета Министров СССР Борисом Щербиной ученый вылетел на место, чтобы лично оценить масштабы произошедшего и докопаться до сути. Им предстояло столкнуться с реальностью, оказавшейся куда страшнее любых первоначальных донесений.
