Бывший полицейский Алексей, которого все зовут Лёхой, давно махнул на себя рукой. Жизнь свелась к глухой боли и бесконечному забытью в бутылке. Все изменил один телефонный звонок. Его сестра Катя, единственный по-настоящему близкий человек, сообщила страшную новость. Болезнь оказалась сильнее.
Встреча с сестрой перевернула всё. Катя, уже измученная лечением, просила не о себе. Её голос дрожал, когда она говорила о самом главном — о своей восьмилетней дочери, Алисе. «Только не детский дом, Лёх. Обещай мне». В её глазах стоял не страх, а мольба. Это просьба стала приказом. Приказом взять себя в руки.
Для Алексея это стало единственной целью. Чтобы оформить опекунство, нужна стабильная работа, характеристика, нормальная жизнь. Он отряхнул старую форму и пошёл по знакомым адресам. Бывшие коллеги, видя его решимость, дали шанс. Лёху взяли обратно в систему, направив в один из районных отделов.
Но этот участок оказался не похож ни на один другой. Здесь в протоколах мелькали имена, знакомые каждому с детства из книжек. Местными «нарушителями спокойствия» значились Змей Горыныч, промышлявший мелким рэкетом на окраинах, хитрая Баба-Яга, запутавшаяся в махинациях с недвижимостью, и прочая сказочная нечисть, адаптировавшаяся к современному миру.
Для бывшего снайпера, чья рука не дрогнула, задержание трёхглавого хулигана или поимка летучей ведьмы не составляло особого труда. Его профессиональные навыки вернулись быстро. Настоящая битва ждала его дома.
Маленькая Алиса, тихая девочка с большими глазами, была живым напоминанием о сестре. Она молча наблюдала за этим большим, неуклюжим дядей, который пытался варить кашу, собирать портфель и читать на ночь сказки. Его мир раньше состоял из устава, прицела и чётких команд. Теперь он был заполнен бантами, расписанием уроков и детскими вопросами, на которые у него не находилось ответов.
Как стать не просто формальным опекуном, а тем, кто нужен? Как заменить маму? Каждый его промах — подгоревшая котлета, сорванное родительское собрание, неловкое молчание за ужином — казался ему поражением хуже, чем проваленная операция. Страх подвести Катю, подвести эту хрупкую девочку, грыз его изнутри сильнее любой похмельной ломки.
Лёха научился стрелять по движущимся мишеням и брать с поличным кикимору. Но самым сложным для него оказалось научиться просто быть рядом. Утешать, когда страшно. Радоваться пятёрке в дневнике. Смеяться над глупым мультиком. Его испытание проходило не на улицах города, а в маленькой квартире, где ему предстояло из опустившегося алкоголика и холодного служаки снова стать человеком. Для себя. И для неё.
