Каждый будний день он проделывал один и тот же путь: дом, метро, работа. Утро начиналось с давки в вагоне, где люди молча терпели близость чужих плеч и сумок. Сегодня всё шло как обычно — до того момента, пока в наушниках не зазвонил телефон. На экране мелькнуло знакомое, давно не сохранившееся имя. Бывшая. Он взял трубку, машинально отвечая на вопросы, пока ноги сами несли его по привычному маршруту.
Разговор отвлекал, голос в трубке уводил мысли в прошлое. Когда он наконец оторвал взгляд от грязного кафельного пола и поднял голову, окружающее пространство показалось чужим. Станция была той же, но переходы разветвлялись как-то иначе. Знакомый указатель куда-то исчез. Он положил трубку, осознав, что заблудился в, казалось бы, до мелочей изученном месте.
Попытки найти выход приводили к одному и тому же длинному коридору с тусклыми светильниками. Стены, облицованные желтоватой плиткой, тянулись бесконечно. Он проходил мимо одной и той же рекламной стойки, мимо одинаковой трещины на своде. Движение вперёд замыкалось в круг. Паника начала тихо подкрадываться, сжимая горло.
Тогда он заметил странность. В одном из поворотов висело зеркало, которого здесь вчера не было. Его отражение казалось чуть размытым, не в фокусе. Инстинктивно парень развернулся и пошёл назад. После этого он оказался в другом ответвлении перехода, но ненадолго — вскоре коридор снова привёл его к началу.
Следующая аномалия была иной: из динамиков вместо объявлений доносился едва уловимый шёпот. Он снова повернул назад. Шаги эхом отдавались под сводами. Иногда впереди всё оставалось привычным, без изменений — тогда он просто шёл вперёд, пытаясь сохранять хладнокровие.
Осознание пришло постепенно, как холодная вода. Чтобы разорвать этот круг, нужно было не просто искать выход. Требовалось заметить несоответствие, нарушение рутины, и в этот момент изменить направление. Если же всё оставалось на своих местах, следовало продолжать путь. Ошибка, промедление — и всё начиналось сначала.
Он считал в уме. Первый раз — зеркало. Второй — шёпот из динамиков. Третий — внезапно погасший свет в конце коридора. Четвёртый — запах свежей выпечки там, где его не могло быть. С каждым разом мир вокруг словно терял чёткость, краски блекли. Он чувствовал нарастающую усталость, но продолжал.
Пятое условие: тень, двигавшаяся не в такт его шагам. Шестое: внезапная тишина, когда заглушился даже отдалённый гул поездов. Седьмое: собственное отражение в очередном зеркале, которое на мгновение перестало повторять его движения.
К восьмому разу он почти не надеялся. Просто шёл, почти не глядя по сторонам. И вдруг увидел — на стене, где всегда была гладкая плитка, проступили старые, полустёртые указатели, которых он раньше не замечал. Он почти механически развернулся, сделав последний нужный шаг.
И тишина разорвалась. Зазвучали обычные объявления, впереди замелькали силуэты людей. Он вышел на платформу, где толпились пассажиры. Поезд подходил к станции, двери открывались с привычным шипением. Всё было на своих местах. Только часы показывали, что с момента того звонка прошло куда больше времени, чем ему казалось. Он сел в вагон, глядя в окно на мелькающие огни тоннеля. Обычный день продолжался, но что-то внутри перевернулось. Больше он никогда не разговаривал по телефону в переходах.
